памятников: действительно, известно, что в некоторых странах, например, в Америке, книги по причине одних насекомых не переживут и столетия; но сколько других обстоятельств должны истребить..
- Даже тогда никуда не годились,за ради Бога. - Чего ж вы здесь торчите? - Не думаю, что это удачный вопрос...
Этою темною природою слова, стихиею слова является громкий звук, восстающий на голую абстракцию мысли», — какою, подразумевается, обернулась последняя в современном, больном слове...
Однажды, минувшим летом, провел я день на даче, в нескольких верстах от города. Красивое местоположение, прекрасный сад, с одной стороны взморье и пруды, с другой рощи, холмики и долины - все обещало мне один из тех приятных дней, о которых долго, долго и с удовольствием вспоминаешь. Хозяин - пожилой весельчак, хозяйка - добрая жена, добрая мать и умная, приятная женщина, сын их, молодой человек, образованный и скромный, и две милые дочери, расцветшие, как розы, живые, как сама жизнь, умные, как мать их, и веселые, как отец, были притяжательною силой для собиравшегося у них общества. Гостей было немного, всего восемь человек; но этот небольшой круг был так разнообразен, что удовлетворил бы вкусу самого безусталого наблюдателя Утро неприметно у нас пролетело. Мы гуляли по садам и окрестностям, катались по заливу и между тем шутили, смеялись и не видели, как время прокралось до обеда. Погода с утра была ясная; но мы еще не успели встать из-за стола, как небо стемнело, тучи набежали и гром начал греметь по сторонам. Спустя немного, наступила со всею свитой, как водится, гроза, и гроза самая шумливая: молнии заблистали со всех сторон, гром на раздолье прокатывался по воздушному пространству; гонимый ветром дождь пролил, как из ведра. Нечего было и думать о вечерней прогулке, потому что небо кругом обложилось густыми слоями туч и обещало воздушную потеху по крайней мере часов на пять. Если бы гостеприимные хозяева и не унимали от души гостей своих, то в такую погоду, когда, по пословице, и собаку жаль выгнать на двор, - каждый из нас без зазрения совести конечно бы сам вызвался остаться. В доме, к удовольствию одних и к крайнему прискорбию других, карт не бывало и в помине, кроме одной старой, исклочившейся колоды, которою старушка няня раскладывала гранд-пасьянс. Хозяева сами остались в гостиной, и те из гостей, которые любили уснуть после обеда, на этот раз посовестились зевать и дремать. Разговор шел, однако ж, в такт по грозе или, лучше сказать, в промежутках громовых ударов, как в мелодраме между музыкой. Все, особливо молодые девицы, поминутно вставали и подходили к окнам полюбоваться, как молнии разгуливают по тучам и как крупный дождь сечет в стекла. Не было и надежды скоро разделаться с грозою: одна туча сменяла другую, один гром отдалялся, другой заступал его место; за мелким дождем шел другой, посильнее. Таким образом время длилось до вечера. - Как бы весело теперь стоять на вахте, - сказал один моряк, - особливо когда паруса все убраны и когда спрятаться можно только под ванты или под грот-бом-брам- брасс. - Хорошо и пехотному офицеру на походе, - подхватил молодой гвардеец, сын хозяев, - особливо если идешь не по петергофскому шоссе, а по какой-нибудь проселочной деревенской дороге. Промочит тебя до костей, и ноги уходят в грязь по колено. - Да, не худо и кавалеристу, - примолвил один улан, покручивая усы свои, - сверху то же, что и вам, господам пехотинцам, а снизу того и жди, что лошадь или увязнет, или поскользнется и отпечатает формы твои в вязкой глине.
... Согласно с общим заведеньем, Он в праздник пасхи, в Новый год К дядям и теткам с поздравленьем Скакал с прихода на приход...
Живее жизнью насладиться Алкал безумец молодой И начал с первых дней томиться Пределов светских теснотой. Ему в гостиных стало душно: То было глупо, это скучно. Из них Елецкой мой исчез, И на желанном им просторе Житьем он новым зажил вскоре Между буянов и повес. Развратных, своевольных правил Несчастный кодекс он составил; Всегда ссылалось на него Его блажное болтовство. Им проповедуемых мнений, Иль половины их большой, Наверно, чужд он был душой, Причастной лучших вдохновений; Но, мысли буйством увлечен, Вдвойне молву озлобил он.
С Москвой и Русью он расстался, Края чужие посетил; Там промотался, проигрался И в путь обратный поспешил. Своим пенатам возвращенный, Всему решительным венцом, Цыганку взял к себе он в дом, И, общим мненьем пораженный, Сам рушил он, над ним смеясь, Со светом остальную связь.
Тут нашей повести начало. Неделя светлая была И под Новинское звала Граждан московских. Все бежало, Все торопилось: стар и млад, Жильцы лачуг, жильцы палат, Живою, смешанной толпою, Туда, где, словно сам собою, На краткий срок, в единый миг, Блистая пестрыми дворцами, Шумя цветными флюгерами, Средь града новый град возник - Столица легкая безделья И бесчиновного веселья, Досуга русского кумир! Там целый день разгульный пир; Там раздаются звуки трубны, Звенят, гремят литавры, бубны; Паясы с зыбких галерей Зовут, манят к себе гостей. Там клепер знает чет и нечет; Ножи проворные венцом Кругом себя индеец мечет И бисер нижет языком. Гордясь лихими седоками, Там одноколки, застучав, С потешных гор летят стремглав...
