Тогда он с двоюродным братом своим, Владимиром Андреевичем, заключил [в 1364 г.] договор, выгодный для обоих. Митрополит Алексий был свидетелем и держа..
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
Чичиковых, Акакиев Акакиевичей, пока он не произнес суд над этой личностию, — мы все, более или менее, видели в нем, так сказать, оправдателя и восстановителя; мы предобродушно верил..
Выходец из старинного, но обедневшего дворянского рода, Орест Михайлович Сомов (1793-1833) родился в г. Волчанске Харьковской (б. Слободско- Украинской) губернии. Образование свое завершил в Харьковском университете. В 1800- 1810-х годах Харьков был крупным культурным центром. В университете читали лекции сподвижник просветителя Н.И. Новикова, И.С. Рижский и многие известные деятели украинской культуры. Связан был с университетом его недавний выпускник поэт-сатирик А.Н. Нахимов. В городе издавались журналы "Харьковский Демокрит" и "Украинский вестник", где Сомов с 1816 г. помещал ранние свои литературные опыты - оригинальные и переводные, стихи и прозу. В конце 1817 г. Сомов в Петербурге. С 1817 г. он сотрудничает в Вольном обществе любителей словесности, наук и художеств, а с начала 1818 г.- в Вольном обществе любителей российской словесности. Сочинения и переводы Сомова печатаются в журналах этих обществ - "Благонамеренном" и "Соревнователе просвещения и благотворения". Заграничное путешествие 1819- 1820 гг., когда Сомов посетил Польшу, Австрию, Францию, Германию, расширило его кругозор и дало материал для литературной деятельности. Прежде чем проявился его самобытный дар рассказчика, Сомов прошел основательную литературную школу. Стихотворные опыты, неустанная работа переводчика приучили его к точности и ясности выражений, заставили овладеть разными стилями от "метафизического" языка литературного трактата до стихии живой разговорной речи. Журнальная проза Сомова - путевые письма, размышления, описания, анекдоты, "характеры", появляющиеся в печати с 1818 г. и особенно умножившиеся после возвращения из-за границы, - развивала наблюдательность будущего повествователя и точность его описаний, приучала схватывать резкие черты оригинальных, контрастирующих между собой характеров. К середине 1820-х годов сложилась и эстетическая программа Сомова, что как нельзя более характерно для эпохи, когда литературное сознание неизменно опережало творческую практику. Трактат Сомова "О романтической поэзии" (1823) - один из важнейших памятников русской эстетической мысли эпохи декабристов. Основной тезис автора - "народу русскому (...) необходимо иметь свою народную поэзию, неподражательную и независимую от преданий чуждых". Путь к ее созданию Сомов видел в обращении к живым источникам народной поэзии, "нравов, понятий и образа мыслей", к сокровищам родной природы и истории. В своем творчестве он по мере сил осуществлял эту программу. Провозглашенная Сомовым идея романтической народности была близка литераторам- декабристам. Это послужило основой для его сближения с А.А. Бестужевым и К.Ф. Рылеевым, привело его в число сотрудников издаваемого ими альманаха "Полярная звезда". После восстания на Сенатской площади Сомов был арестован, но вскоре освобожден: следствие подтвердило его непричастность к деятельности тайных обществ. Тем не менее он лишился службы в Российско- американской компании, где в 1824- 1825 гг. был помощником Рылеева. Отныне его жизнь - жизнь профессионального литератора, средства к существованию ему доставляет исключительно литературная работа. В 1826- 1829 гг. Сомов - постоянный сотрудник "Северной пчелы" Ф. В. Булгарина, недавнего друга декабристов. С 1827 г. в альманахах появляются его оригинальные повести. В том же году завязываются отношения Сомова с писателями пушкинского круга: он становится сотрудником "Северных цветов" А.А. Дельвига, постоянным вкладчиком "прозаической" части этого альманаха. Сомов выступает в нем не только как прозаик- беллетрист, но и как критик, автор годичных обозрений российской словесности. В 1829 г. он порвал с Булгариным, одиозная репутация которого к этому времени окончательно определилась, и целиком связал свою судьбу с изданиями Дельвига - "Северными цветами", а в 1830-1831 гг.- и "Литературной газетой". Ко времени, когда Сомов пришел в "Северные цветы", он был заметным деятелем украинского землячества в Петербурге. Вероятно, на этой почве возникло его знакомство с молодым Гоголем. Уже в 1829 г. в рецензии на юношескую поэму Гоголя "Ганц Кюхельгартен" Сомов приветствовал вступление на литературную арену "таланта, обещающего" будущего поэта. Именно в период участия Сомова в изданиях Дельвига появилась в "Северных цветах" глава из исторического романа Гоголя "Гетьман", а в "Литературной газете" - его статьи и художественно- повествовательные фрагменты. Общение с Сомовым, уже выступившим в жанре "малороссийской" повести, способствовало углублению фольклорно- этнографических интересов Гоголя. После запрещения "Литературной газеты" (в ноябре 1830 г.) ее удалось возобновить лишь под редакцией Сомова, который продолжал издавать газету и после смерти Дельвига, до конца июня 1831 г. Ближайшее участие принимал Сомов и в подготовке "Северных цветов на 1832 год", изданных друзьями покойного Дельвига в пользу его братьев. Умер сорокалетний Сомов в глубокой нужде. Не имея постоянного литературного пристанища, он снова вынужден был довольствоваться ролью литературного поденщика в изданиях Н.И. Греча и А.Ф. Воейкова. Еще для последнего, не увидевшего свет альманаха А. Бестужева и Рылеева, остановленной декабрьскими событиями "Звездочки", Сомов написал "малороссийскую быль" "Гайдамак" - повесть о разбойнике Гаркуше, где народный быт и эпическое предание слились в целостной картине национальной жизни. По мысли Сомова, в образах Гаркуши "...и его простодушных, незадачливых стражей воплощены две стороны народного характера. Несходство их проявляется, между прочим, в разном отношении к чудесному. В дальнейшем народные предания, обычно денонологическне о русалках и колдунах, о ведьмах и упырях" - писатель использует в своих "небылицах". Как правило, они основаны на подлинном этнографическом и фольклорном материале, снабжены особыми примечаниями и пояснениями. Но главное для романтика Сомова - дух народа, выражающийся в его поверьях и мифологических представлениях. Потому-то в "небылицах" Сомова народные побасенки рассказываются как бывальщина, не подвергаются скептическому анализу. Предание остается преданием, хотя и облечено в одежды повествования литературного. Оно становится ближайшим средством характеристики народного героя. Потому-то разнообразие фантастической повести Сомова отражается прежде всего и по преимуществу в зеркале национальных типов, как они рисуются в воображении автора. С 1827 г., года литературных дебютов Сомова-повествователя, в его творчестве явственно обозначилось несколько тематических линий. Самая обширная и важная в литературном отношении группа его произведений - "малороссийские были и небылицы", которые печатались за подписью "Порфирий Байский" ("Юродивый", 1827; "Русалка", 1829; "Сказки о кладах", 1830; "Куполов вечер", 1831; "Киевские ведьмы", 1833 и др.). Все они отмечены стремлением уловить и воссоздать картину народного сознания, которую автор ищет и находит в сплетении народных поверий и народноэтических идеалов правды и справедливости. Первыми из малороссийских своих повестей Сомов подготовил гоголевские "Вечера", а в позднейших сам испытал воздействие Гоголя. Своеобразным знаком того, что замысел малороссийских небылиц Сомова разгадал и оценил Пушкин, может служить его стихотворение "Гусар" (1833). Поэт по-своему пересказал повесть Сомова "Киевские ведьмы". Сказ о ночном путешествии на шабаш киевских ведьм Пушкин вложил в уста побывавшего на Лысой горе "очевидца"- москаля, представителя иного типа национального сознания, нежели тот, который выражают герои Сомова. Под напором ухарства и непобедимого здравого смысла русского служивого драматическое и поэтическое малороссийское предание зазвучало "небылицей". Другие повести Сомова ("Оборотень", 1829; "Кикимора", 1830) родственны малороссийским и отличны от них. Эти повести основаны на русских крестьянских поверьях. Простодушная вера в чудесное включена в этих повестях в более широкий культурный контекст, дана в ироническом восприятии просвещенного рассказчика или слушателя. И, наконец, третий несобранный цикл Сомова - "рассказы путешественника", повести из западной жизни ("Приказ с того света", 1827; "Вывеска", 1827; "Странный поединок", 1830; "Самоубийца", 1830 и др.). Свои повести Сомов не раз собирался объединить в сборники. Но намерения этого он так и не осуществил, как не успел он завершить и романа "Гайдамак", первые фрагменты которого появились в конце 20-х годов и который впоследствии год за годом оттесняла на второй план насущная работа над переводами и малыми жанрами "альманашной" прозы. Сомов ушел из жизни, не успев как писатель до конца самоопределиться и раскрыть все свои возможности. Тем не менее, и в формировании русской эстетической мысли и в развитии русского повествовательного искусства он оставил заметный след. В этой книге представлены все три повествовательных цикла Сомова.
... Решил, что не понимаю
ровным счетом ничего.
В больницах обрабатывали раны порошками, назначение которых было не
очень ясным, потому что остальные лекарства кончились в самый первый день,
уже с утра. Я решил, что ровным счетом ничего не понимаю. Друзья свели меня
с мисс Р., учительницей, по их словам, человеком недогматических взглядов и
отличным специалистом, тоже по их уверениям, - она справлялась и со случаями
потруднее, к тому же на окнах у нее в доме стальные решетки, так что никакой
опасности. Я как раз узнал из уведомления Международной помощи бедствующим,
что Джейн в баре на Тенерифе подверглась нападению лилипута, который ее
избил, только мисс Р. мне про это разговаривать не позволила. "Вы, -
говорит, - ничего не знаете, ничего вы не чувствуете, вы погрязли в самом
диком и чудовищном невежестве, и я вас презираю, мальчик мой, сердце мое,
mon cher. Можете ее навестить, но вы не должны навещать ее сейчас, вы
должны навестить ее через день, через неделю, через час, ах, я от вас
просто больная..." Я хотел не оценивать эти замечания, как учит Кожибский.
Но это трудно. А тут они возьми да прорвись к самой реке, и мы бросили в
этот сектор на усиление батальон, наспех сформированный из зуавов и
таксистов. От него ничего не осталось к середине дня, а начинался день
таким приливом энтузиазма на сборном пункте и на улице под его окнами, все
как в первый раз почувствовали, что есть она, есть конусообразная эта штука,
мускул пульсирующий, который ведает циркуляцией крови.
Но нужна-то мне ты одна, только ты мне нужна в разгар этого восстания,
когда по желтым земляным мостовым носятся, источая угрозу, коротконогие
уродливые воины с обросшей мехом шеей и пикой в руке, а по траве раскиданы
раковины, которые, ну надо же, у них вместо денег...
